Маханьков Геннадий Павлович

Родился 23 августа 1923 года в д. Фроловка Усть-Уйского района Челябинской области. Рос  в большой семье, в которой было пятеро детей: Геннадий, Зоя, Нина, Леонид, Василий. Жили зажиточно, за что были раскулачены и отправлены в Новосибирск, где от голода умер двухгодовалый Леонид.

 

Перед войной семья проживала в Копейске. Отец работал на шахте, мать была домохозяйкой. Геннадий начал работать в городской обувной мастерской. Рос непоседливым и даже озорным. Мать, Александра Ивановна, вспоминает, как однажды он наткнулся на веретено, поранил нёбо. Долго не могли остановить кровь, «заговорила», якобы, одна старушка, и, как бы, между прочим, сказала, что Гене не грозит теперь никакая беда, так как он заговорённый. Так это или нет, но он верил, что остался жить только поэтому.

 

В Красную Армию призвали 12 марта 1942 года Долговским райвоенкоматом Челябинской области. В апреле 1942 года он принял присягу в 335 стрелковом полку. После нескольких боёв был отправлен учиться для подготовки младшего командного состава. Получил звание сержанта и командовал взводом автоматчиков. Рассказывал такой случай: «Была передышка перед боем. Несколько человек сидели в землянке при свете коптилки. У каждого было своё занятие: кто-то штопал, другой писал домой письмо, третий просто разговаривал, а кто-то чистил или заряжал оружие. Один солдат решил замести мусор и бросил его в костерок, у которого все грелись. В мусоре оказались патроны, которые начали взрываться. Все кто находился в землянке, погибли от разорвавшихся патронов». Геннадий Павлович считает, что судьба его отвела от смерти, так как был «заговорённый».

 

О смерти отца, который тоже был на фронте, узнал из письма его друга. Похоронки на него не было, погиб где-то под Ростовом. Тяжело было писать матери о такой вести.

 

В марте 1943 года началось наступление под Смоленском. Был приказ взять и отстоять Заячью гору. Геннадий Павлович поднял свой взвод в атаку. На его глазах солдаты гибли один за другим. Тяжело был ранен его друг, которого перенесли в воронку от снаряда в безопасное место. Что стало с раненым другом, он так и не узнал, потому что в бою был сам тяжело ранен в голову. Вспоминает, что боли не чувствовал, что-то тёплое текло по щеке. Оказалось, кровь. Снял каску, она пробита. Голова закружилась, потерял сознание. Очнулся в полевом госпитале, был парализован, не чувствовал ног. Врач сказал, что он «родился в рубашке» и подал осколок, которым был тяжело ранен. Геннадий Павлович ещё раз подумал: «Значит, и в правду заговорённый». Отправили в город Ташкент в тыловой госпиталь на самолёте. Вспоминает, что в самолёте были ящики-гробы. В один из таких ящиков положили и его, укрыли потеплее.

 

Чтобы не расстраивать мать, домой писал письмо о том, что ранен, написал не сразу, а когда стало легче. Пять месяцев пролежал в госпитале. 30 июля 1943 года комиссовали. Дана была 2 группа инвалидности, но Геннадий Петрович отказался от неё. Таких вояк как он было много, чувствовал угрызение совести.